Господа артельщики: как возникло и менялось кооперативное движение

Одна из популярных форм финансового объединения в дореволюционной России — так называемые потребительские общества. В кооперации люди открывали лавки, столовые, детские ясли, что угодно. Участвовали в этом социальном эксперименте все: от декабристов и студентов до чиновников и священников.

Название потребительские общества получили только в начале XIX века с началом промышленной революции в Англии. Само это социальное явление появилось в XI–XII веках. Тогда общества назывались артелями, в которые сбивались, как правило, ремесленники: каменщики, извозчики, смолокуры, а также бурлаки, профессиональные нищие и солдаты.

В XVIII веке Россия начала строить морские порты — и в Архангельском порту, например, с начала XVIII века действовала купорная артель. Она объединяла узкопрофильных специалистов — откупорщиков и закупорщиков тары. При Петербургской таможне работала дрягильская (от нем. trаger — носильщик) артель. Она оказывала складские услуги и помогала в сборе пошлин.

Артельщики вели совместное хозяйство. Но главное, что их объединяло — это совместный труд и складчина. Дешевле приготовить котёл супа на десятерых, чем десять порций, приобретая всё необходимое по отдельности. Дешевле скинуться и закупить десять лопат на оптовом складе, чем каждому купить себе по одной лопате в магазине. И так далее.

Совместно решались и многие бытовые проблемы. Например, украли у артельщика кошелёк — все ему понемногу скинулись. А ещё лучше — совместно изловили вора и вернули отнятое. Сгоревший дом, производственная травма, болезнь, организация праздников — это всё становилось не частной, а общей проблемой. Артельщик был гораздо больше социально защищён, чем обычный человек.

Просвещённые сидельцы

Потребительскую кооперацию в России начали развивать осуждённые декабристы, переведённые в 1827 году отбывать срок в Читинский острог. Сначала они объединились в артель.

Её члены каждые три месяца говорили, сколько могут перечислить в общий котёл. На эти деньги вместо нар были заказаны кровати, покупались продукты, чай, сахар, оплачивалась стирка.

Одежда у сидельцев была своя, из экономии некоторые из них сами кроили и шили. Отличными закройщиками и портными были Павел Бобрищев‑Пушкин, Евгений Оболенский, Павел Мозган. Щегольские фуражки и башмаки шили братья Николай и Михаил Бестужевы, Пётр Фаленберг. «Они трудами своими сберегали деньги, коими можно было помогать другим нуждающимся», — писал Розен. А 2 марта 1831 года в Петровском Заводе общее собрание декабристов приняло устав «Большой артели», где провозглашались добровольность, равноправие, демократизм, обязательность паевого взноса, тайное голосование, отчётность правления и ревизионной комиссии перед пайщиками. Эту дату принято считать началом кооперативного движения в России.

Кооперативный бум

Всплеск активности в деле создания потребительских обществ произошёл в связи с крестьянской реформой в 1861 году. К этому времени кооперация уже 40 лет успешно развивалась в Западной Европе: от потребительских обществ к кредитным товариществам и сбытовым и производственным объединениям.

Крестьянам в России после отмены крепостного права приходилось учиться выживать за свой счёт. При этом жизнь стремительно дорожала — цены росли, а зарплаты заводских и фабричных рабочих падали — это происходило вследствие растущей миграции малоквалифицированной рабочей силы из деревни в город.

В этих болезненных реформенных условиях потребность в объединении росла. Интеллигенция считала кооперацию выходом из нужды. Весьма кстати в 1863 году вышла книга Чернышевского «Что делать»: по сути она представляла собой увлекательное руководство по созданию потребительских кооперативов. Двумя годами ранее Чернышевский опубликовал «Очерки из политической экономии» — практическое пособие на эту же тему. А в 1869 году профессор Николай Зибер выпустил брошюру «Потребительские общества» — первый труд, посвящённый именно этому типу кооперации.

Первое потребительское общество возникло в 1864 году всё там же, в Петровском Заводе. Ещё были живы декабристы, помнившие легендарную «Большую артель» и оставшиеся в тех краях. По инициативе одного из них, Ивана Горбачевского, была открыта потребительская лавка, в которой мясо стоило значительно дешевле, чем у прочих продавцов. Скот выращивали сами. Купить это мясо мог каждый желающий.

Вскоре потребительское общество возникло в посёлке Кын Пермской губернии. Там ничего не производили, а просто закупали товар оптом в Нижнем Новгороде, Перми и Кунгуре и продавали гораздо дешевле других кынских лавочников.

В 1865 году открылось первое столичное потребительское общество — «Бережливость». Затем были Рязань, Курск, Саратов, другие губернские города. С 1869 года начали подтягиваться сёла. Дело пошло.

Правда, поначалу потребительские общества так же быстро закрывались, как и открывались. Причин было множество — отсутствие опыта и финансовой дисциплины, отпуск товаров в кредит (с последующим невозвращением этих кредитов), противостояние торговцев, у которых потребительские общества открыто уводили клиентуру.

Непрофессионализм руководителей обществ был огромной бедой на протяжении всей истории их существования. Причина в том, что здесь больше ценились моральные качества. Лучше уж пусть будет человек неопытный, возможно, и не слишком умный, но свой. Такой подход был вполне оправдан — нередки были случаи, когда профессиональные мошенники (они же профессиональные финансисты) обирали эти общества без всякого стеснения. Подворовывали и наёмные приказчики (помощники хозяина, управляющего), которые определяли ассортимент товаров, условия закупок, устанавливали цены.

Золотой век

Однако обществ становилось всё больше. Появлялись железнодорожные, заводские, фабричные, студенческие, сельские и всесословные потребительские общества, общества военнослужащих — чего только не было. В глазах русской интеллигенции потребительские общества имели романтический флёр и были объединениями людей, желающих платить за то же самое меньше.

К кооперации обратилось и крестьянство, вынужденное искать, каким путём сохранить своё самостоятельное мелкое хозяйство. Этому способствовал рост цен на промтовары в деревнях. «Всё возрастающая дороговизна предметов обихода вообще, а в селе Отказном в особенности, побудила сельскую интеллигенцию принять решительные меры борьбы с повышенными ценами. Было организовано общество потребителей», — гласила заметка из «Пятигорского эха», посвящённая событиям в одном из ставропольских сёл.

Выглядело так, будто потребительские общества объявляли войну всему классическому потребительскому рынку. Этот пафос лишь усиливал конфронтацию и шёл во вред самим потребительским обществам.

Доходило до абсурда. В потребительских лавках товаров на всех не хватало, но покупать их у обычных продавцов никто желания не испытывал. Один из таких случаев произошёл в станице Мариинской Ростовской области, где местное общество потребителей получило «всего 20 пар калош».

«Правление боялось вызвать недовольство станичников, продав калоши по своему выбору, и начало решать вопрос — как же быть с калошами? — описывало происходившее «Раннее утро». — Решили выдать калоши станичному атаману, председателю правления, члену правления, три пары тоже прикосновенным к правлению лицам, остальные же 14 пар пустить в лотерею».

Потребительские общества пригодились в начале 90-х годов XIX века, когда понадобилось накормить жителей районов, охваченных голодом. Государство в результате перестало препятствовать их развитию. Возникли десятки потребительских обществ, которые провели в 1896 году свой первый съезд на Нижегородской ярмарке. При участии 60 представителей от 32 кооперативов на заседании был разработан так называемый Нормальный устав потребительских обществ. Дело принимало всё более цивилизованные формы.

К концу 90-х годов XIX века в России было зарегистрировано 557 кооперативов, которые объединились в Московский союз потребительских обществ (после революции 1917 года его переименовали в Центросоюз).

Разнообразие радовало. В подмосковном Голицыне на базе Складочно‑потребительского общества создали крестьянский театр. Декорации создавал сам Валентин Поленов. А один из тамошних спектаклей как‑то посетил Лев Николаевич Толстой.

С появлением моды на летние дачи начали возникать и соответствующие общества. Например, «Петроградский листок» сообщал, что в дачных местностях недалеко от Петрограда за зиму успели образоваться кооперативы.

Потребительские общества как будто бы отражали жизнь русского общества вообще и моментально реагировали на любые перемены.

Кризис процветания

В 1914 году в России было уже 10,9 тысяч потребительских кооперативов, на их долю приходилось, по данным БСЭ, 7% общего товарооборота страны. В 1916–1917 годах потребительских обществ в России насчитывалось уже больше, чем во всей Западной Европе, теперь на них приходилось уже 35% общего товарооборота.

Но количественные показатели не отражали положения дел — кооперативное движение уже шло к упадку. Московский союз потребительских обществ в 1905–1906 годах начал адресовать властям политические и экономические требования и инициативы. Превращение кооператоров в политическую силу в планы властей не входило, поэтому все их массовые мероприятия оказывались под пристальным полицейским надзором.

С началом Первой мировой войны экономическая ситуация в стране в целом ухудшилась, цены полетели вверх. Потребительские общества возникали тут и там, их открывали все кто только мог.

Потребительские лавки, задуманные с целью торговать дешевле, переставали играть эту роль. Они нередко продавали дорогие конфекты, табак, консервы, крупы, муку — в общем, дефицитный в условиях войны товар. Чтобы не переплачивать в обычных магазинах, обыватели были готовы простаивать у входа в потребительскую лавку долгие часы. К примеру, 18 ноября 1916 года в Киеве у магазина общества потребителей служащих Юго-Западных дорог насчитали 1027 человек, из которых было 822 взрослых и 205 детей. И это несмотря на снежную метель.

Государство увидело в потребительских кооперативах готовую систему для распределения товаров первой необходимости — и лишило их независимости. В 1915 году царское правительство закрыло Московский союз потребительских обществ из опасения, что кооперативное движение перерастёт в форму самоорганизации недовольных. Государство поставляло, а потребительские лавки снабжали товарами беженцев, солдат и офицеров, не имевших к потребкооперации отношения. Продававшиеся в ограниченном количестве продукты часто скупались на корню перекупщиками.