Однажды каждому нужно разобрать антресоль в квартире, чулан на даче или дедушкин гараж. Письма, фотографии и дневники лучше, конечно, оставить в семейном архиве, а диафильмы станут отличным развлечением для будущих поколений. Но что делать с остальным?
Вещи, некогда вожделенные для миллионов советских граждан, практически обесценились. «Подписные» собрания сочинений, югославская стенка, чешский хрусталь, японский магнитофон — ещё недавно люди были готовы отстаивать за ними многочасовые очереди. Под дождём, в мороз, ночами, у фарцовщиков — в каждой семье найдётся десяток историй о том, как «доставали» дефицит. Сегодня комплект «вещей века» можно собрать почти даром — новое поколение обладателей готово порой и доплатить, лишь бы избавиться от пресловутой стенки или фортепиано. Однако среди «хлама», которым полнятся чердаки и шкафы, встречаются и настоящие сокровища, которые можно выгодно сбыть коллекционерам и ценителям. Некоторые редкости могут почти буквально быть «на вес золота» (а то и дороже). Как ни иронично, но к бабушкиной «ювелирке» это редко относится — украшения выпускались огромными партиями, и продать советские серёжки и браслеты часто получается только по цене драгметалла.
Книги
«Товарищ Берия потерял доверие, а товарищ Маленков надавал ему пинков», — шутили советские школьники летом (по слухам, холодным) 1953 года. Причина такой вольности понятна — 23 июня всесильного прежде Лаврентия Берию арестовали по обвинению в шпионаже, а уже 7 июля Пленум ЦК объявил его «врагом народа». Немногим позже, 23 июля, был издан секретный циркуляр, которым предписывалось изъять все портреты и изображения опального наркома.
Сожжением парадных портретов дело не обошлось — к тому моменту уже был издан гигантским тиражом пятый том БСЭ, в котором статья о видном партийце занимала несколько страниц. Но решение было найдено — все подписчики в срочном порядке получили от издательства письмо, в котором «рекомендовалось изъять» страницы с информацией о Берии, а на их место вклеить новые, они прилагались к письму. Многие читатели последовали рекомендации и заменили листы. Так что сегодня пятый том второго издания БСЭ (в изначальном своём виде, со статьёй о Берии) неплохо ценится коллекционерами.
Случаи «реверсивной цензуры» — той, что направлена на изменение или ликвидацию уже выпущенных книг — в советской истории не единичны. За репрессиями в отношении видных большевиков, как правило, следовало изъятие и уничтожение написанных ими книг. Сегодня уцелевшие экземпляры — библиографическая редкость. Они торгуются на аукционах и востребованы историками.
Кстати, «самиздат» и «тамиздат» тоже интересен историкам. За хранение этих книг прежние владельцы могли получить срок, а нынешние могут сколотить капитал на их продаже.
Ценятся и редкие довоенные издания, иллюстрированные художниками-авангардистами. Например, детские книги Владимира Маяковского стоят целое состояние. На аукционах первые издания поэмы «Что такое хорошо и что такое плохо» торгуются по 300-400 тысяч рублей.
Продать обычную советскую библиотеку — очень сложная задача. Даже полные собрания сочинений уходят за символические деньги — тиражи в те годы исчислялись сотнями тысяч экземпляров, так что предложение избыточно. Но выносить их на свалку не стоит — многие книги из семейного собрания примут в дар библиотеки. Если самостоятельно организовать доставку тяжело, то можно поучаствовать в коллективной акции или передать книги через посредника — благотворительный фонд или координатора.
Фототехника
Советские фотоаппараты сегодня стоят копейки. «Сменой-8» или «Зенитом‑Е» никого не удивишь — рынок ими просто завален. Немудрено — первых выпущено более 21 миллиона штук, вторых (с родственными моделями) — 12 миллионов. Однако даже среди советских камер есть очень редкие, практически штучные. Дело в том, что опытные модели сначала изготовлялись тестовыми партиями — если производство оказывалось слишком дорогим или выявлялся «проблемный узел», крупную серию не выпускали.
Кстати, известно несколько случаев, когда камера стала редкостью из-за «внешних» причин. Производство некоторых аппаратов остановилось в начале Великой Отечественной — заводы были переориентированы на нужды армии. Другие модели не вышли в массы из-за общественно-политической ситуации: так, в перестройку предприятия переводили на хозрасчёт, ну а те закрывали убыточные звенья. Коллекционную ценность имеют редкие модели, например, Зенит-7 (выпущено 3024 экземпляра), Зенит-14 (567 штук) или ЛОМО 130А (1000 экземпляров). Редкая камера ВТСВС (всего около 1000 штук) продаётся на западных аукционах за тысячи долларов.
Даже на массовой камере может остаться редкий объектив, который сам по себе будет стоить дороже «тушки». Кстати, старая оптика ценна ещё и потому, что её можно ставить на некоторые современные камеры, так что всегда стоит попробовать продать «стёкла» отдельно.
Выставлять технику (дорогую и не очень) на онлайн-ярмарках — не самая лучшая идея. Во-первых, возникнет проблема оценки — другие продавцы произвольно ставят цены, и если ориентироваться на них, не получится определить адекватную ставку. Во-вторых, покупатель, если фотоаппарат нужен не для декора, едва ли рискнёт купить его, не проверив. Хорошая стратегия — обратиться в известные комиссионные магазины. Их оценщики могут проанализировать состояние предмета и подскажут, какую цену лучше выставить.
«Комиссионке» выгодно продать товар подороже, чтобы оставить себе процент. Определиться с ценой могут помочь и сайты, которые собирают результаты аукционных продаж — проанализировав аналогичные сделки, можно понять, сколько стоит просить за свой товар.
Обычный дедушкин «ФЭД», «Зоркий» или «Зенит» за большую сумму не сбыть, но и места он занимает немного. Зато такую камеру можно подарить детям, заодно рассказав, как пользоваться экспонометром и проявлять плёнку.
Агитматериалы
Большим спросом пользуются агитационные материалы, довоенные и не только. Электрификация всей страны, стройки коммунизма, индустриализация, коллективизация оставили след не только в книжной, но и в материальной истории. Плакаты, объявления, знамёна, вымпелы, платки, листовки, политические карикатуры — их с удовольствием покупают коллекционеры и историки. Тиражные плакаты торгуются на аукционах от 5 тысяч рублей, редкие – от 80 тысяч.
Фарфор
Продать обычный фарфор (те парадные сервизы, что годами пылятся за стеклом) сейчас сложно — причина всё та же, массовость выпуска. Так что даже сервиз «Мадонна», некогда предмет мечтаний, теперь стоит копейки. Единственный вариант — отложить продажу на 20-30 лет.
А вот агитфарфор — блюдца, статуэтки и прочие предметы, прославляющие Ленина, советскую власть и революцию — ценятся высоко. Если в буфете найдётся такой предмет, то стоит показать его оценщику перед продажей — цена сохранных коллекционных экземпляров может достигать сотен тысяч рублей.
Кстати, «продать задорого» можно и дореволюционный фарфор. Кажется, что у советского человека такой посуды быть не может, но на самом деле ценности, произведённые в царское время, часто продавались в комиссионках и на барахолках. Многие семьи десятилетиями не знали, что за посуда хранится у них в шкафу. Узнать, где и когда был произведён фарфор, можно по клейму. Существуют десятки сайтов для коллекционеров, на которых публикуются обозначения разных заводов и их периодизация. К примеру, здесь собраны все клейма советских производителей.
Старинная мебель
Как говорилось выше, сбыть типичную «стенку» — задача нетривиальная. Советская мебель не пользуется спросом на рынке, даже несмотря на то, что «ретро» в моде. Лучше волевым решением избавиться от ненужного, чем пытаться (и чаще всего безуспешно) продать устаревший гарнитур. Что-то стильное (тумбочку, столик, кресла) можно органично вписать в интерьер, предварительно подновив. Сохраняется спрос только на дореволюционную мебель. Если на даче вдруг обнаружится старинный буфет или кабинетный стол «царских времён» — их можно продать. В хорошем состоянии такие вещи могут стоить десятки тысяч рублей. Но это нерядовые находки, и стоит понимать, что такой антикварный сервант едва ли пылится в обычной квартире.
Музыка
Почти все виниловые пластинки в СССР выпускались массовыми тиражами. Поэтому цена большинства из них сегодня не превышает 300 рублей. Выгодно продать можно пластинки зарубежных рок-исполнителей, тот самый «дефицит», который раньше доставали у фарцовщиков. Цена на старые записи The Beatles или Pink Floyd никогда не падает. Правда, такие записи были настолько редкими, что, скорее всего, винил заслушан прошлыми поколениями буквально до дыр, и продать его не выйдет. Кстати, в семейном архиве может обнаружиться редкая плёнка, например, неизвестная запись концерта Высоцкого. Такие находки ценны для истории и иногда для коллекционеров.
Что касается аппаратуры, то хотя винил сегодня в моде, советские проигрыватели не очень ценятся. Отдельные образцы, идеально сохранные, можно продать за 10-15 тысяч рублей.
Духи
«Красную Москву» выпускают почти сотню лет — с 1924 года; объёмы производства поражают воображение — только в 1966 разлили 10,7 миллионов флаконов. Аромат носили звёзды кино, о нём писали поэты. Наконец, духи регулярно появлялись на киноэкранах: «Эти духи ты подаришь маме, она обожает «Красную Москву», — говорила Костику невеста в фильме «Покровские ворота». Флакон, некогда обеспечивший герою благосклонность будущей тёщи, ценится и сегодня. Культовый советский аромат — пример того, что и на «тиражных» предметах иногда можно заработать.
Дело в том, что существуют сообщества ценителей винтажной парфюмерии — в прошлом не только мороженое было вкуснее, но и запахи слышнее. Дело не в ностальгии, соображения чисто практические: «зелёные» инициативы ограничили использование животных компонентов в косметике, так что ароматы и правда изменились со временем. Сегодня завалявшийся в комоде флакон «Опиума», «Ландыша» или той самой «Красной Москвы» можно продать целиком или по частям за десятки тысяч рублей.
Предметы быта
Некоторые предметы советского быта могут представлять большую ценность. Например, медные и серебряные люстры всегда пользуются спросом у старьёвщиков. Довоенные настольные лампы, граммофоны, патефоны, радиоприёмники и первые телевизоры (в рабочем и не только состоянии) может купить не только коллекционер, но и, к примеру, владелец кафе — для интерьера. Кстати, если предмет имеет историческую ценность, его можно пожертвовать музею.
Монеты и марки
Самые громкие истории о «миллионах с чердака» обычно связаны с монетами или марками. Кто-то, перебирая коллекции деда, обнаружил раритет, продал и разбогател. Такие истории потому и громкие, что случаются один раз на миллион случаев. Обычные коллекции во множестве продаются на рынке и не стоят практически ничего. Обнаружить ценное непрофессионалу сложно, а оценка специалистом (нумизматом, если речь о монетах, и филателистом, если о марках) может встать в круглую сумму. В общем случае дедушкины альбомы лучше придержать лет на сто — возможно, когда-то и их содержимое станет раритетом.
Кстати, если вдруг в архиве нашлось что-то ценное — не стоит спешить с продажей. Находку нужно оценить, хотя бы поспрашивав у экспертов в соцсетях о приблизительной стоимости. И будьте аккуратны — любая манипуляция с редкостью может обесценить её.
Не нашёл ничего ценного. Как быть?
Социальные и политические потрясения часто уничтожают материальные свидетельства истории целой страны. С семейной памятью происходит то же — переезды, перестановки мебели, обновление интерьера — и предметы, за каждым из которых что-то стоит, выкидываются на свалку, продаются в сети и раздаются знакомым. Нет нужды хранить каждую мелочь, так квартира и правда превратится в забитую хламом кладовку, но определять ценность по одной лишь рыночной стоимости тоже неправильно. Выберите важное. Узнайте у близких о том, какие из вещей им важны, пусть не практически, но как воспоминание. Эти артефакты могут не только украсить дом, но и стать живым хранилищем семейной истории.
Во многих семьях есть традиция передавать следующему поколению предметы, имеющие символическую ценность. Подумайте о том, что может стать таковым в вашей семье. Документы и письма следует систематизировать, прочитать и оцифровать. Многие помнят фразу «рукописи не горят» — на самом деле горят они отлично, а чернила быстро стираются.
