Как стать самим собой? Как оставаться человеком в мире, где ценность определяется навыками и эффективностью? Как сохранить индивидуальность и достоинство? Экзистенциальные вопросы стали темой нашей беседы с Александром Григорьевичем Асмоловым — выдающимся российским психологом, заведующим кафедрой психологии личности МГУ, автором книги «Психология достоинства: Искусство быть человеком».
- Что такое достоинство в вашем понимании?
- Но как человек внутри себя может распознать, скажем, признаки достоинства?
- Как достоинство может помочь человеку преодолеть кризис среднего возраста?
- Может ли тема достоинства теснее связать родителя и ребёнка?
- Как объяснить ребёнку, что он ценен просто так, просто потому что он есть?
- Ну и, наверное, формирование доверительной атмосферы в общении с ребёнком, чтобы он не боялся о чём-то сказать…
- Я думаю, нашим читателям будет интересно узнать, что лично вам помогает не сбиться с пути.
Что такое достоинство в вашем понимании?
Когда в разных культурах задают вопрос «что?», сами себе устраивают ловушку. Я всегда говорю — тот, кто спросил, что такое счастье, никогда не ответит на этот вопрос. Потому что счастье всегда не «Что», а «Кто». И когда мы говорим о достоинстве, мы говорим о действиях, о поступках, о подвигах, которые помогают человеку найти своё Я и в буквальном смысле стать самим собой ради других, а не только ради себя.
Один мудрец, его звали Гиллель, спрашивал: «Если не я для себя, то кто для меня?» Но он потом задумался и продолжил: «Но если я только для себя, то зачем я? И если не я, то кто? И если не сейчас, то когда?» Это простая и гениальная формула.
Вы видите, мы двигаемся от отрицания, отбрасывания нарциссизма, когда вдруг что-то превозносится, к тому, что достоинство – это путь открытия ценности своего предназначения в этом мире. И в этом смысле не бывает мер, как в Палате мер и весов, для понимания достоинства. Это ваши действия, это ваши поступки, это то, что вы делаете в мире. Януш Корчак, когда к нему подошли и сказали – «Пан Корчак, вы можете не идти в газовую камеру вместе с детьми» – остался со своими воспитанниками. Нужно ли определять это? Это неопределимо. Это наша суть ради тех ценностей, которые мы делаем на земле.
В одном из трудов вы пишете: «Дайте дефиницию любви — убьёте любовь». И так же с достоинством — мы начали диалог с невозможности определить, что это. Но как человек внутри себя может распознать, скажем, признаки достоинства? Всё равно мы, общаясь с людьми, понимаем, что вот этот человек — достойный, а другой, может быть, в меньшей степени. Стоит ли пытаться в себе это обнаружить и развивать?
И снова это похоже на поиск аршина для достоинства, чтобы точно его обнаружить и измерить. Получается, я смотрю на вас и думаю, сколько в вас килограммов достоинства? 25, 50, 100? Но в жизни каждый раз ваша интуиция помогает увидеть, обнаружить, что перед вами тот самый человек. У вас есть тот человек, ради которого хочется жить, он даёт вам смысл, наполняет ваш мир. Есть тот человек, который для вас — ценность. Если вы в кого-то влюблялись, если вы выбрали дело, без которого не можете жить — оно трудное, оно, может быть, недостижимое — но вы видите и чувствуете, что оно даёт счастье другим и вам, значит, это достойное дело.
Нас читают очень разные люди, разные возрасты, поэтому спрошу про поколенческие вызовы. Как достоинство может помочь человеку преодолеть кризис среднего возраста? Ну и вообще любой кризис, который так или иначе каждый человек проживает?
У меня есть друг, который многие годы влюблён в книгу одного из юнгианцев «Кризисы среднего возраста», или, как ещё называют, «Кризисы середины пути». Я улыбаюсь опять, когда говорят «середина пути». Никто не знает, где у нас середина пути — она не определяется количеством прожитых нами лет.
Есть формула «Бороться и искать, найти и не сдаваться» Валентина Каверина. Она неверная. Изначально фраза принадлежала Ромену Роллану и звучала несколько иначе: «Бороться и искать, не найти — и не сдаваться», это труднее. И когда у тебя кризис потери себя на определённом этапе развития, не бывает рецепта, все мы разные. Но моя любимая формула: «Проект умер, да здравствует проект».
Поэтому, как только вы начинаете те новые проекты, которые вы делаете, находите в себе силы не сказать «всё кончено», находите в себе силы не сказать «всё, я разбился и падаю на землю». Это невероятно трудно. Вот для того, чтобы это было, когда у вас кризис — среднего или любого другого возраста — ваша опора: вы значимы для других людей или нет? Каждый раз мысленно представьте, есть ли люди на земле, есть ли люди в вашем окружении, есть ли люди в вашей семье, которые без вас не могут жить? И что надо сделать, чтобы они были счастливы? Тогда вы поменьше будете думать о кризисе среднего возраста, а побольше будете думать о тех, кто вокруг вас и благодаря вам может стать счастливыми. Это лучшая стратегия преодоления любого кризиса.
Ещё немного про возраст. Может ли тема достоинства теснее связать родителя и ребёнка? И как вообще постараться воспитать достойного человека в своём ребёнке?
Начнём с рисков. Ключевой риск, который возникает вообще между детьми и родителями, не в детях, а в родителях. У каждого родителя есть определённая модель успеха. И родитель, когда он влюблён в ребёнка, мечтает, чтобы ребёнок добился того или иного успеха. При этом не всегда рефлексирует, что у него один мир успеха, а у его ребёнка —другой.
Поэтому, когда мы говорим об этих сложных вещах, я приведу в пример двух восхитивших меня в последнее время родителей, которые сделали счастливыми своих детей.
Я только что был на блестящей выставке в Манеже, в Петербурге, посвящённой удивительным нашим художникам, в частности, Бенуа. И я узнал следующую вещь — он писал сказки специально для своих детей.
Как только вы начинаете ребёнка не менторски учить (туда надо, сделай то-то, и дальше в стилистике принуждения), а вместе с ним делаете то, что приносит и ему и вам радость, и вместе с ним, в буквальном смысле, и ради него пишете сказки. Александр Бенуа — гениальный пример.
Второй пример ещё более известный. Это Льюис Кэрролл. Сказки «Алиса в стране чудес» и «Алиса в зазеркалье», где дети оказываются в мире неопределённости. Кэрролл, как великолепный математик, писал для своего ребёнка. Поэтому, если хотите, чтобы дети были достойны — украду ответ у Альберта Эйнштейна, читайте им сказки и вместе с ними пишите сказки.
Вы в своих трудах критикуете культуру полезности. Человека не ценят, а оценивают. Как объяснить ребёнку, что он ценен просто так, просто потому что он есть? Ведь мы действительно живём в мире, где мы оцениваем, нас оценивают, требования зачастую очень высоки. Как объяснить, передать это ощущение, если даже сам человек так не живёт?
Очень часто наши дети, когда выводят нас из себя, слышат в ответ от мам, от пап — я восхищаюсь этой фразой, особенно когда её говорят папы — я тебя родил, а ты... Ребёнок может ответить – я тебя об этом просил?
Дело в том, что, как говорит мудрый педагог Шалва Амонашвили, «не спешите поставить клеймо на том, что делает ребёнок: это хорошо, это плохо. А полюбите, как и ребёнок, право на ошибку». Право на ошибку — это уникальная вещь, которая помогает раскрыть творческие ресурсы ребёнка. Когда ребёнок знает, что не будет ни кнута, ни пряника, а когда он будет видеть, что его близкие сорадуются его успеху, это будут другие дети.
Ну и, наверное, формирование доверительной атмосферы в общении с ребёнком, чтобы он не боялся о чём-то сказать…
Замечательный психолог Эрик Эриксон очень чётко сказал, что при рождении ребёнка возникает битва между базовым доверием и базовым недоверием. Те родители, которые создали ситуацию базового доверия, открытости, принятия, помогают ребёнку ощутить перспективы, ради чего всё это.
Вы в одном из выступлений приводили в пример притчу о кучере, который в пургу поднимает лошади голову, чтобы она видела цель. Я думаю, нашим читателям будет интересно узнать, что лично вам помогает не сбиться с пути.
Любой человек понимает, что его жизнь — это поток кризисов. И в этих потоках, я уже об этом упоминал, каждый раз, когда мне хочется выть на Луну от отчаяния, каждый раз, когда хочется сказать: «Хватит, я устал, я больше уже не могу», я вдруг понимаю, что смогу для кого-то. Есть шанс сделать так, чтобы для других людей открылась перспектива. И поэтому для меня подарком судьбы стало то, что многие – или некоторые, скажем осторожно – мои выступления помогли людям, как в притче о кучере, поднять голову и увидеть перспективы.
Я вижу перспективы культуры достоинства. Я вижу, что в любой организации, если она не будет заниматься только навыками, компетенциями, KPI и так далее, а если люди увидят перспективу, увидят, ради чего эта организация, очень многое изменится. Поэтому я чувствую свою миссию. И эта миссия является в буквальном смысле тем, что помогает мне даже в самой кризисной ситуации.
Добавлю то, что я часто говорю последнее время. Я буквально по-другому услышал разговор в замечательной книге «Властелин колец», когда волшебник Гэндальф беседует с главным героем Фродо: «Каждый из нас несёт кольцо, чтобы справиться с Сауроном». И когда Фродо спрашивает: «А почему я должен это делать? Я же маленький, я не очень умный, и я не очень смелый», волшебник отвечает: «Я всегда слышу эти слова. Да, ты маленький, да, ты трусоват, да, ты не храбрец, но ты избранный, а тем самым ты будешь и сильным, и талантливым, и смелым — и дальше продолжение, что ведь хочется не идти по пути испытаний. Вряд ли каждый хочет в своей жизни идти на Голгофу. Главный герой спрашивает волшебника: «А если у меня не получится? Я умру? Я погибну?». Ответ гениальный: «Хуже. Ты сгинешь». А что значит «сгинешь»? Значит, ты не оставишь для других того, что поможет им идти дальше.
И поэтому – отвечая на ваши вопросы и одновременно резюмируя нашу беседу – умереть мне не страшно. Страшно сгинуть — не сделать так, чтобы люди рядом почувствовали перспективу. Это для меня главное. Страшно уйти и не сделать так, чтобы хоть несколько человек выпрямились, увидели, куда идти. Это так важно.
