Приступы ностальгии заставляют многих тосковать по мороженому за 10 копеек и говядине по 2 рубля за килограмм. Возможно, именно эти воспоминания чуть ли не ежегодно возрождают дискуссию о необходимости деноминации. Правительство и Центробанк вынуждены отбиваться от странного предложения, общество пугается — все при деле.
Деноминация
(от лат. denominátio — «переименование») — реформа, при которой изменяется номинал (нарицательная стоимость) денежных знаков. Старые купюры и монеты при этом изымаются из обращения.
Первого января 1998 года в России со всех цен и зарплат исчезли три нуля. То, что вчера стоило 10 тысяч рублей, теперь обходилось в 10. Купюры сохранили дизайн, но лишились нулей и слова «тысяч», в оборот вернулись рублёвые монеты и копейки. Старые деньги на новые обменивались свободно и долго, а банковские депозиты просто пересчитали — тысяча к одному. В истории страны после революции 1917 года это была уже четвёртая подобная реформа.
Смысл этой деноминации, как и почти всех деноминаций в мире, был психологический и пропагандистский — показать, что инфляция побеждена, на место скачущих цен и непредсказуемых обвалов пришла стабильная политика ответственных властей, и всё вернулось к привычному количеству цифр на купюрах и ценниках. Доллар стоил чуть меньше шести рублей.
Но оптимизм, увы, был преждевременным. Уже в августе того же 1998 года на фоне азиатского финансового кризиса и неспособности собрать налоги правительство решило, что не будет обслуживать внутренние долги, то есть объявило дефолт. Вскоре цены опять пошли вверх, инфляция «съела» ценность монет, а доллар подорожал в 12 раз. Наверное, именно близость этих событий — деноминации в январе и дефолта в августе — породила страх, который сегодня побуждает многих забивать в поисковик фразу «сохранить деньги при деноминации». На самом деле в деноминации самой по себе нет ничего плохого, даже наоборот. Она зачастую свидетельствует о преодолении гиперинфляции и желании властей стабилизировать ситуацию.
Деноминация — всего лишь изменение масштаба цен. Представьте, что всё вокруг измерялось бы в миллиметрах. Рост среднего человека обозначали бы как 1700 мм, а расстояние от Москвы до Санкт-Петербурга — как 700 миллионов миллиметров. Измерение роста в метрах, а дистанций в километрах делает жизнь удобнее. Это, в целом, и есть деноминация.
Но не всегда она проводится ради удобства или из популистских соображений. Например, реформа наркома финансов СССР Арсения Зверева в 1947 году, когда бумажные рубли держащим поменяли на новые по курсу 10 к 1, носила конфискационный характер. Это прямо декларирует постановление Совмина. Документ гласил, что такой «порядок обмена ударит прежде всего по спекулятивным элементам, накопившим крупные запасы денег и держащим их в "кубышках"».
Схема реформы была непростой — вклады в сберкассах обменивались по дифференцированному курсу. Если сумма не превышала 3000 рублей, то она пересчитывалась в новые деньги из расчёта один к одному. Если «на книжке» было больше 3, но меньше 10 тысяч — вкладчик терял треть. Суммы выше 10 тысяч уменьшалась вполовину, а вот от наличных оставались лишь 10%. Цены при этом, в основном, остались прежними.
Совмин, кстати, признавал, что проведение денежной реформы потребует «известных жертв», большую часть из которых «государство возьмёт на себя», но некоторую «последнюю» надо принять населению. Пострадали те, кто хранил сбережения в наличных рублях — от спекулянтов до простых граждан. Акулы чёрного рынка, накапливающие золото, драгоценности и просто ящики с американской тушёнкой, оказались в выигрыше. Больше всех выиграло государство, убрав деньги, не обеспеченные товарами. Иначе пришлось бы повышать цены на продукты, а этого советские власти избегали, или подвергать страну риску голода.
Измерение роста в метрах, а дистанций в километрах делает жизнь удобнее. Это, в целом, и есть деноминация
Мировой чемпион деноминации — Венгрия, где после Второй мировой войны правительство выпустило инфляцию из-под контроля. Страна, воевавшая в составе гитлеровской коалиции, была разрушена, разорена и оказалась обязана платить репарации СССР. Дефицит товаров, остановка производства, фактическое отсутствие финансовой системы — правительство устроило бесконтрольную эмиссию.
Итог — худшая в истории инфляция. В августе 1945 года за доллар давали 1300 пенгё, в октябре — уже 8 тысяч, а к началу 1946 года — 128 тысяч. Инфляция не сдавалась, и в конце марта 1946 года доллар стоит 1 миллион 750 тысяч пенгё, а к концу июля — 400 октиллионов (4 с 29 нулями) пенгё. Правительство напечатало новую купюру эги пенгё — секстиллион, то есть миллиард триллионов, или 1021 пенгё. До сих пор это самая большая по номиналу банкнота в мире. Естественно, когда это безобразие закончилось и инфляцию удалось остановить, правительство убрало 29 нулей и ввело новые деньги — форинты.
Деноминацию можно сравнить с косметической процедурой, это довольно дорогое и не всегда нужное удовольствие. Старые дензнаки надо изъять, новые напечатать, реформу отрекламировать. С кучей нулей живут сегодня Вьетнам и Япония, а до введения евро жили Италия и Испания. Такая реформа — в большей степени завершающий штрих в картине поверженной инфляции. Конечно, в авторитарных нерыночных режимах деноминация может сопровождаться неявным изъятием части сбережений граждан, но в условиях рыночной экономики провернуть такую схему гораздо сложнее.
