Веками рыночные новости двигались со скоростью лошади и паруса: парижские котировки ехали в Бордо несколько дней, лондонские плыли в Нью-Йорк больше недели. Тот, кто узнавал их раньше остальных, по сути, видел будущее. Телеграф отделил передачу информации от скорости физического транспорта, и нигде эта перемена не стоила так дорого, как на бирже. Разбираемся, как скорость новостей превратилась в товар, зачем два биржевых спекулянта из Бордо взломали государственную сеть связи и почему та же гонка идёт до сих пор, только уже на миллисекунды.
- Мир до провода: как работал оптический телеграф
- Первый взлом: зачем братья Блан подкупили телеграфиста
- Голуби и «пони-экспрессы»
- Ватерлоо: легенда, которую пора списать
- Провод приходит на биржу
- Кабель через океан: минус десять дней и минус треть спреда
- Тикер, «Американский олень» и теневой рынок
- От ленты к миллисекундам
- Что с этого инвестору
Мир до провода: как работал оптический телеграф
Сеть быстрее любой лошади Франция построила ещё до электричества. Клод Шапп с братьями показал свою систему в 1791 году. Устроена она была так: цепочка башен в прямой видимости друг от друга, на каждой — мачта с подвижными крыльями-перекладинами, положение которых кодировал символ. Телеграфист в подзорную трубу считывает фигуру на соседней станции и повторяет её на своей мачте, и так сигнал прыгает от башни к башне. Само слово «телеграф», буквально «далеко пишущий», придумали именно для системы Шаппа.
Скорость по меркам эпохи фантастическая: по линии Париж — Лилль протяжённостью около 220-230 км, включавшей 15 станций, первый символ проходил за девять минут (при хороших погодных условиях), полное сообщение из 36 символов — примерно за 32 минуты. К 1844 году сеть разрослась до 534 башен и более чем 5 тысяч км. Но линии принадлежали государству и служили армии и власти: частных сообщений сеть не принимала, легально купить эту скорость не мог никто.
Первый взлом: зачем братья Блан подкупили телеграфиста
Обошли запрет не шпионы, а трейдеры. Франсуа и Луи Блан торговали гособлигациями на бирже Бордо, а на цены бумаг влиял в основном Париж. Но новости из столицы шли почтой до пяти дней, и всё это время местные игроки торговали, по сути, вслепую. Узнать направление парижских торгов раньше других значило получить почти верную ставку: заранее увидеть новость, которая вот-вот сдвинет цены в Бордо.
Семафорная линия из Парижа в Бордо существовала, но частные депеши по ней не передавали. Тогда братья Блан организовали обходную схему. Курьер доставлял свежие сведения о парижских торгах в Тур — промежуточный пункт телеграфной линии, расположенный значительно ближе к столице. Там подкупленный оператор внедрял информацию в государственную депешу, которая уже шла по сети в сторону Бордо.
Телеграфист добавлял в официальный текст условную «ошибку» — лишний символ, обозначавший рост или падение парижских облигаций. Следом он передавал служебный знак исправления, поэтому для государственного адресата предыдущий символ считался отменённым и содержание депеши не менялось. Однако скрытый сигнал уже успевал пройти по всей линии.
Возле Бордо сообщник братьев наблюдал за последней телеграфной башней через подзорную трубу и считывал условный знак. Так Бланы получали сведения значительно раньше большинства местных участников рынка — иногда на несколько дней раньше обычной почты.
Схема тихо работала около двух лет, а раскрылась в 1836 году — проболтался телеграфист. Братьев судили, но приговорить не смогли, потому что закона о злоупотреблении телеграфной сетью не существовало. Получается, что первая кибератака на биржу осталась безнаказанной, поскольку регулирование опоздало за технологией. И, как выяснится позже, не в последний раз.
Голуби и «пони-экспрессы»
Там, где не было ни башен, ни проводов, работали крылья и копыта. Пароходы из Европы первым делом заходили в Галифакс — порт в Новой Шотландии, на атлантическом краю нынешней Канады — и только потом шли в Бостон и Нью-Йорк. На этом построил бизнес американский торговец новостями Дэниел Крейг. В 1840-х он организовал доставку европейских новостей с помощью быстроходных лодок, голубей и наземных курьеров. Сводка оказывалась на берегу раньше самого парохода.
В феврале 1849 года дело поставили на поток: агентство Associated Press открыло в Галифаксе первое зарубежное бюро, которое возглавил тот самый Крейг. Дальше работала эстафета. Телеграфный провод до Галифакса ещё не дотянулся, поэтому сводку с прибывшего парохода подхватывал пони-экспресс — курьеры на сменных лошадях, за 8-11 часов проезжающие 230 с лишним км до порта Дигби. Из него небольшой пароход перебрасывал депешу через залив к ближайшей телеграфной станции, и дальше новости неслись в Нью-Йорк уже по проводу. Вся цепочка выигрывала у обычного маршрута до 36 часов.
Ватерлоо: легенда, которую пора списать
Самая знаменитая история о преимуществе в скорости оказалась мифом. Легенда гласит: основатель британской ветви дома Ротшильдов Нейтан Ротшильд в июне 1815 года лично наблюдал битву при Ватерлоо, в которой армия союзников под командованием Веллингтона при решающей поддержке прусских войск Блюхера разгромила Наполеона. Ротшильд якобы получил известие раньше всех — а в некоторых версиях даже лично наблюдал битву. Он прибыл в Лондон на сутки раньше официальной вести, обрушил рынок слухом о поражении, скупил подешевевшие бумаги и заработал 20 млн фунтов.
Однако легенду изучил и разгромил профессор журналистики Брайан Кэткарт, автор книги The News from Waterloo, работавший в том числе с архивом Ротшильдов. Он доказал, что Ротшильда не было при Ватерлоо. Первым весть о победе привёз в Лондон не он, а безвестный «мистер С из Дувра». Он оказался в бельгийском Генте, где укрывался от вернувшегося Наполеона французский король Людовик XVIII и куда пришла новость.
Уже утром в среду 21 июня мистер С свободно пересказывал её в лондонском Сити. Ротшильд и правда узнал о победе раньше властей: днём той же среды ему пришло письмо из Гента, тогда как официальная депеша Веллингтона добралась до Лондона лишь около одиннадцати вечера. Но паники банкир не устраивал: Omnium — ключевая бумага британского госзайма, по которой судили о настроении рынка — в ту среду не рухнула, а держалась с премией 4-6%.
Судя по письму сотрудника биржи, на ранней вести Ротшильд «неплохо заработал», но не миллионы. Историк Ниал Фергюсон, автор фундаментальной истории дома Ротшильдов, подчёркивает: семья ставила на затяжную войну, так что резкий конец кампании принёс ей скорее убытки, а состояние строилось годами на финансировании воюющих правительств. Важно и происхождение сюжета: он восходит к антисемитскому парижскому памфлету 1846 года, а в 1940-м лёг в основу нацистского пропагандистского фильма. Пересказывать красивую байку о скорости без этого контекста нельзя.
Провод приходит на биржу
Электрический телеграф сделал скорость товаром. В июне 1837 года британцы Уильям Кук и Чарльз Уитстон получили патент на игольчатый телеграф — аппарат, в котором отклоняющиеся стрелки указывали на буквы. А 24 мая 1844-го художник и изобретатель Сэмюэл Морзе открыл построенную на выделенные Конгрессом США $30 тысяч линию Вашингтон – Балтимор. Эффект на цены был мгновенным, потому что когда в 1846 году провод связал Нью-Йорк и Филадельфию, котировки соседней площадки стали известны в тот же день, а не на следующий.
На стыках сетей выросли информационные агентства. Основатель агентства Reuters немецкий предприниматель Пол Юлиус Рейтер заметил дыру в европейской связи: телеграфные сети Германии и Бельгии ещё не были соединены, и между Аахеном и Брюсселем депеши ехали поездом.
В апреле 1850 года Рейтер арендовал у аахенского пивовара Генриха Геллера 45 почтовых голубей. Такие птицы были идеальными посыльными, потому что умели возвращаться домой. Птиц отвозили в Брюссель, там к ним прикрепляли листки с новостями и котировками, и голуби летели в родную аахенскую голубятню, закрывая разрыв между линиями примерно за два часа, что на шесть часов быстрее поезда.
В июне 1851 года Рейтер перебрался в Лондон, а 14 октября открыл контору прямо у здания местной биржи и стал передавать котировки между британской столицей и Парижем по заработавшему в ноябре подводному кабелю Дувр – Кале. Первыми клиентами стали банки и брокеры, а первая газета подписалась лишь в 1858-м: информацию о ценах покупали те, кто на ценах зарабатывал.
Кабель через океан: минус десять дней и треть ценового разрыва
До кабеля новость пересекала Атлантику пароходом примерно за десять дней, после прокладки по дну океана сообщение и ответ укладывались в один день. Протянуть провод взялся американский финансист Сайрус Филд. Первый его блин 1858 года вышел комом: 98-словное поздравление королевы Виктории президенту США Бьюкенену передавали около 16 часов, а через три недели кабель умер. Успех пришёл 27 июля 1866 года с пароходом Great Eastern: скорость выросла до 8 слов в минуту, или в 80 раз. Удовольствие стоило около $100 за десять слов, или порядка $1500 сейчас.
Экономистка Клаудия Стайнвендер измерила, что это дало рынкам. Средний разрыв цен на хлопок между Нью-Йорком и Ливерпулем упал с 2,56 до 1,65 пенса за фунт, более чем на треть, оценочный средний дневной экспорт хлопка вырос на 37%. Историки, впрочем, предостерегают: сближение цен на пшеницу между Америкой и Британией в XIX веке объясняется прежде всего дешевеющим фрахтом и отменой «Хлебных законов», а не одним проводом.
Тикер, «Американский олень» и теневой рынок
В Нью-Йорке скорость тоже была профессией, причём в буквальном смысле. Свежие цены с площадки биржи (NYSE) в конторы брокеров доставляли «бегуны». Так называли посыльных, весь день носившихся между торговым залом и офисами с записанными котировками. Самый быстрый, Уильям Хит, носил прозвище «Американский олень».
В ноябре 1867 года телеграфист Эдвард Калахан представил биржевой тикер — машину, которая начала вытеснять биржевых бегунов: аппарат подключался к телеграфной линии и сам печатал непрерывный поток котировок на узкой бумажной ленте прямо в конторе подписчика.
В следующие годы устройство быстро совершенствовалось. В 1869 году молодой Томас Эдисон начал работать с биржевыми телеграфными системами, а в 1871-м разработал Universal Stock Printer, который помог синхронизировать аппараты в сети и надёжнее печатать котировки. Продажа прав на ряд ранних телеграфных разработок примерно за $40 тысяч дала Эдисону капитал для собственной лаборатории.
Сети изменили и сам режим торгов: в 1871 году NYSE перешла от двух аукционов в день к непрерывной торговле.
От ленты к миллисекундам
Дальше менялся масштаб, но сюжет оставался прежним. В декабре 1982 года Майкл Блумберг выпустил свой знаменитый терминал. Первым клиентом стал брокерский дом Merrill Lynch, поставивший себе 20 машин, а в начале 1990-х терминалов было уже около 10 тысяч. В 2010-ом компания Spread Networks запустила спрямлённое оптоволокно Чикаго – Нью-Джерси с задержкой 13,33 миллисекунды туда-обратно против примерно 16 мс по прежнему маршруту. Затем сверхчастотные трассы сжали тот же маршрут до 8-9 мс, а в 2015 году кабель Hibernia Express довёл Нью-Йорк – Лондон до менее чем 58,95 мс, что более чем на 5 мс быстрее прежних трасс.
Что с этого инвестору
Во-первых, понимание того, что гонка за скорость — спорт для тех, кто готов инвестировать огромные суммы за пару миллисекунд и, возможно, потерять их. Частный инвестор в ней вряд ли выиграет.
Во-вторых, стоит помнить, что информационное преимущество сгорает: каждый скачок связи, от кабеля 1866 года до оптоволокна 2010-го, сжимал ценовые разрывы, на которых зарабатывали первые. К моменту, когда массовый инвестор увидел заголовок, рынок уже успел отреагировать. Но это не означает, что последствия новости полностью и правильно оценены.
В-третьих, чем торговать на заголовках новостей, стоит лучше разбираться в них, чтобы не продать на дне. Устойчивое преимущество частного инвестора лежит не в скорости, а там, где она не решает: в горизонте, дисциплине и цене входа.
